Искупление
"Вера" попов в рясах (или сутанах) с мерседесами и ролексами — это словоблудие, обличающее их полнейшее безверие (в наилучшем случае, деизм).
Прекрасный пример — Шарль Морис Талейран, епископ Отенский, мерзавец с тончайшим и глубоким умом.
Православная вера — это вера свв. Отцов, это нечувственная радостность, нетелесная внутренняя опора и поддержка собственного духа, сообщающая "душевную" мощь, от которой питается интеллект. Источник всего этого — Христос.
(...) Любовь Отца – распинающая.
Здесь имеющий очи да видит глубочайшее основание и первоначальный внутренний состав креста, из любви Сына Божия ко Всесвятому Отцу Своему, и любви к человечеству согрешившему, одна другую пресекающих, и одна другой придержащихся, по-видимому разделяющих единое, но воистину соединяющих разделенное. Любовь к Богу ревнует по Боге, – любовь к человеку милует человека. Любовь к Богу требует, чтобы соблюден был закон правды Божией, – любовь к человеку не оставляет и нарушителя закона погибать в неправде своей.
Любовь к Богу стремится поразить врага Божия, любовь к человеку вочеловечивает Божество, дабы посредством любви к Богу обожить человечество и, между тем как любовь к Богу возносит от земли Сына человеческаго (Ин.12:32 и 34), любовь к человеку разверзает объятия Сына Божия к земнородным, сии противоположные стремления любви соприкасаются, сорастворяются, уравновешиваются и слагают из себя то дивное средокрестие, в котором прощающая милость и судящая истина сретаются, правда Божества и мир человечества лобызаются, чрез которое небесная истина возсиявает от земли, и правда уже не грозным оком приникает с небеси; Господь дает благость земле, и земля дает плод свой небу (Пс.84:11–13). (...)
Свт. Филарет Московский. Слово в Великий Пяток (1816 г.)
Прекрасный пример — Шарль Морис Талейран, епископ Отенский, мерзавец с тончайшим и глубоким умом.
Православная вера — это вера свв. Отцов, это нечувственная радостность, нетелесная внутренняя опора и поддержка собственного духа, сообщающая "душевную" мощь, от которой питается интеллект. Источник всего этого — Христос.
(...) Любовь Отца – распинающая.
Любовь Сына – распинаемая.
Любовь Духа – торжествующая силою крестною.
Но если Отец небесный из любви к миру предает единородного Сына Своего; то равно и Сын из любви к миру предает Себя Самого: и как любовь распинает, так любовь же и распинается. Ибо хотя не может Сын творити о Себе ничесоже, но ничего также не может Он творить и вопреки Себе. Он не ищет Своея воли (Ин.5:19 и 31), но потому, что есть вечный Наследник и Обладатель воли Отца Своего. Пребывает в Его любви, но в ней и сам восприемлет в Свою любовь все, Отцу любезное, как глаголет: возлюби Мя Отец, и Аз возлюбих вас (Ин.15:9 и 10). И таким образом любовь Отца небесного, чрез Сына, простирается к миру: любовь единосущного Сына Божия вместе и восходит к Отцу небесному, и нисходит к миру.Здесь имеющий очи да видит глубочайшее основание и первоначальный внутренний состав креста, из любви Сына Божия ко Всесвятому Отцу Своему, и любви к человечеству согрешившему, одна другую пресекающих, и одна другой придержащихся, по-видимому разделяющих единое, но воистину соединяющих разделенное. Любовь к Богу ревнует по Боге, – любовь к человеку милует человека. Любовь к Богу требует, чтобы соблюден был закон правды Божией, – любовь к человеку не оставляет и нарушителя закона погибать в неправде своей.
Любовь к Богу стремится поразить врага Божия, любовь к человеку вочеловечивает Божество, дабы посредством любви к Богу обожить человечество и, между тем как любовь к Богу возносит от земли Сына человеческаго (Ин.12:32 и 34), любовь к человеку разверзает объятия Сына Божия к земнородным, сии противоположные стремления любви соприкасаются, сорастворяются, уравновешиваются и слагают из себя то дивное средокрестие, в котором прощающая милость и судящая истина сретаются, правда Божества и мир человечества лобызаются, чрез которое небесная истина возсиявает от земли, и правда уже не грозным оком приникает с небеси; Господь дает благость земле, и земля дает плод свой небу (Пс.84:11–13). (...)
Свт. Филарет Московский. Слово в Великий Пяток (1816 г.)